Побежали кто куда -- на свои огоньки, к бабам! Как тут не пойдет немец? Вояки! Мой вон и тут проходил, -- всем известно, -- а, небось, не остался дома! Пошел!-- Он гордо вскинул голову, -- Пошел воевать, раз нужно, да и погиб вот, сказывают люди...
Его лицо перекосилось от боли.
-- Воевали бы все так! Где там!
-- Какая тут война? -- проворчал Чернявкин.
Как ударили, так и покатились вроссыпь! Что ж, по-твоему, дубинками махать перед танками?
Женщины, стоявшие рядом, брезгливо смотрели на Ефима Чернявкина.
-- А ты уж скорее в кусты? -- крикнула ему Лукерья Бояркина.
-- Доблестный защитник! -- с презрением воскликнула Ульяна Шутяева.
А на моего, по-твоему, не шли танки? Почему он не прибежал?
-- Поглядим, еще прибежит, -- буркнул в ответ Чернявкин, обводя женщин соловыми глазами: отправляясь на народ, он выпил для храбрости.
-- Нет, не прибежит! -- пуще того закричала Ульяна.
Он не такой! А если бы и прибежал -- я не такая, как твоя краля: на порог не пущу! Чтобы с таким, как ты, прости господи, да я спать легла?
-- Чего кудахчешь? -- огрызнулся Чернявкин.
У-у, червяк поганый! -- крикнула Макариха.
Еще голос подает! -- Она сплюнула.
Ей-бо, бабы, и смотреть-то на него стыдно! Пошли!
Ерофей Кузьмич протиснулся в сторожку и незаметно присел на лавку у самой двери.
В сторожке становилось все тише и тише: все уже было переговорено о погоде и о войне.
Из-за печи вдруг раздался сильный женский голос:
-- Кого же еще ждем? Начинать бы!
-- Да все, кажись, тут!
-- Ерофей-то Кузьмич где? Пришел?
-- Вот тут он, у двери.
-- Что ж ты, Ерофей Кузьмич? -- сказал Чернявкин.
.jpg)
