А ну, вернись сюда! Возьми ключи!
Вонзая костыль в грязь, завхоз покорно пошел обратно, а Макариха, звякнув связкой ключей, резко заговорила:
-- А дележа, сват, не будет! Ты забудь это слово! -- Глаза ее засверкали совсем молодо.
Забудь! У нас у всех руки отсохнут, если начнем делить.
Что на общем поту выросло, того не разорвешь на куски! Так говорю, бабы?
Ей ответили дружно:
-- Так, Марковна, так!
-- Не желаем, и все!
-- Чего вздумали, а? Дележ! Ишь ты!
Подошел Осип Михайлович.
-- Держи ключи, -- шагнула к нему Макариха.
Ерофей Кузьмич вскинул бороду на ветер.
-- Выходит, сватья, погибать добру?
-- Зачем погибать?
-- А ты думаешь -- уцелеет?
-- Тут не уцелеет, -- согласилась Макариха.
Останется во дворе -- все пропало.
Особо семена.
130
-- Вот я и толкую!
-- Толкуешь, да не то! -- твердо возразила Макариха -- На дворе ничего оставлять нельзя.
Надо сегодня же разобрать по домам на хранение.
Вот как надо! Сохраним, спрячем, кто что может, а придут наши, опять снесем сюда.
Только на хранение! И под расписки! Так говорю, бабы?
Толпа заколыхалась, и над двором пронеслись одобрительные голоса, а дед Силантий, расправив плечи над толпой, прогудел:
-- Вот это резон!
-- Какие вам расписки? -- ощерился Чернявкин.
.jpg)
